Моя биография или жизненный рассказ

В ноябре прошлого года отошел ко Господу старейший священник Барнаульской и Алтайской епархии митрофорный протоиерей Михаил Михайловский, человек, проживший долгую нелегкую жизнь, и принявший множество страданий за свою веру, за то, что не отрекся от Бога. Предлагаем вниманию читателей "Александро-Невского вестника" страницы из дневника этого удивительного священника. Редакция благодарит родственников о.Михаила за предоставаленные материалы для подготовки публикации.

Детство

Родился я в декабре 1916 года, в местечке, называемом село Максарово Барнаульского уезда Томской губернии. Отец мой, Василий Иванович Михайловский, был священником в этом селе с 1910 года. До этого, окончив Томскую духовную семинарию и будучи неженатым, состоял на службе должностного псаломщика в волостном селе Озернотитово Барнаульского уезда. Это село и поныне существует в хорошем состоянии. Теперь оно принадлежит Заринскому району Алтайского края. Озернотитово в дореволюционное время было довольно богатым селом. Там жил известный купец Клавдий Кириллович Рыбаков, занимавшийся торговлей и снабжавший население самым необходимым. Судьба так сложилась, что мой отец начинал служить псаломщиком в Озернотитово и, через 23 года, закончил в нем свое служение священником.

В этом же селе служил много лет до своей мученической кончины мой дедушка по матери благочинный протоиерей Александр Мануилов. Он был зверски замучен в 1919 году людьми, называвшими себя «красными партизанами». По моему мнению, это было скопище кровожадных разбойников, которые по своему произволу чинили расправу над каждым, кто не нравился им. Особенную ненависть вызывало у них духовенство. От этих же людей приняли мученическую кончину приняли многие мои близкие родственники. Один из таких мучеников за веру – о. Иоанн Нешумов, священник с. Тогул, муж тети Наталии, родной сестры моей матери. Вместе с о. Иоанном был замучен и родной брат моей матери – 23-летний Александр Александрович Мануилов, к тому времени только что закончивший духовную семинарию и еще неженатый. Их подвергли неимоверным мукам, отрезали конечности тела, нос , уши. В то лютое время в упомянутом мной районе было замучено таким образом множество священнослужителей. Мой отец уцелел только благодаря случайности, по Божьему усмотрению устроившейся, в то время он, кажется, был в отъезде. Мне не было в то время и 3-х лет, поэтому я всего не помню, но многое узнал потом от своих родителей, особенно от матери – Зинаиды Александровны.

Некоторое время после этого отец не служил в церкви. Продолжил он свое служение только в 1923 году, переехав в другое село. (Хотя отец и остался жив, но враги его злобствовали и жалели, что не смогли умертвить его, поэтому он вынужден был переехать в другое село, чтобы продолжать служить.)

Время шло, страшные и кровавые послереволюционные события стали понемногу как бы забываться, иначе говоря, началось самоуспокоение. За недостатком священно- служителей, отцу было поручено обслуживать два прихода, в том числе и село, в котором произошли трагические события. Нужно сказать о том, что с течением времени кара Божия постигла преступников. Самый главный убийца был сам убит односельчанином в отместку за замученного брата. Второй злодей смертельно заболел, лишился дара речи, но позднее оправился, причем очень сильно переменился, стал совершенно другим человеком. Добрых людей в этом селе было много, они стали настойчиво просить отца вернуться. Он долго не соглашался, но все же впоследствии согласился и вернулся на свой первоначальный приход в 1926 году. Семейство наше к тому времени было большим, нас было семеро детей, я был пятым.

Мои первоначальные впечатления о храме и желании служить

Мы жили рядом с храмом, здесь же было и кладбище, наш двор чуть ли не упирался в кладбищенскую ограду. Пойти в храм во время богослужения, как мне помнится, было моим первейшим детским желанием. Мне был шестой год, но я хорошо помню все мельчайшие события этого года. Я приходил в храм, стоял вместе с народом, слушал церковное пение, Пели в то время на клиросе большей частью старички, но пели неплохо. И вдруг у меня появилось желание тоже петь, и я стал своим писклявым голосом им подпевать, я помню, что это мне очень понравилось. На следующий раз я уже стоял поближе к клиросу, и однажды робко зашел на клирос и стал петь со старичками. Надо сказать, что они благосклонно отнеслись ко мне. У меня неплохо получилось с пением, и с этого времени я стал регулярно посещать богослужения.

В то лютое время учебных духовных заведений уже не существовало, все было сравнено с землей. Поэтому о приобретении каких- либо необходимых для служения знаний в учебном заведении не могло быть и речи. Кто как мог так и приобретал знания. Я, например, начал заниматься первоначальным духовным образованием лет с шести. Мы с моим братом, который был старше меня на 3 года, по силе возможности учились у отца, имевшего высокое образование по тем временам. Но это продолжалось очень недолго. Наступил 1929 год, начались репрессии. Уже многих арестовали. Отец, предчувствуя беду, удалился из села в отдаленный район и продолжил там свое служение священником до 1933 года. В этом году отец был арестован органами ГПУ по наговору и гнусной клевете безбожных людей. В те времена наговорам верили, и моего отца осудила заочно так называемая «тройка», приговорив к 10 годам лишения свободы с содержанием в Сиблаге. Оттуда никто не возвращался живым. Так и мой отец не возвратился, но погиб где-то на далеком Севере. Мать умерла очень скоро, через год после ареста отца, в 1934 году, а мы все разбрелись кто куда, проводя скитальческую жизнь. Как детей «врага народа» нас везде презирали, смотрели на нас как на «опасных элементов», не брали ни на работу, ни на учебу. Так и приходилось нам скитаться, перебираясь с одного места на другое.

Номер: 
Месяц: 
Год: