«Всеобъемлющее сердце Диккенса»

В Европе и в России к празднику Рождества Христова издавались специальные альманахи со святочными рассказами.Действие большинства этих повествований происходит в рождественскую ночь, когда небо и земля поклоняются Младенцу, лежащему в вертепе. В это время преображается все, злые сердца смягчаются, а песни ангелов становятся слышны людям.Мистика Боговоплощения звала оглянуться и на те чудеса, что происходят на земле, и самому сотворить хотя бы маленькое чудо.
Во многих рассказах страх перед неведомым переходил в чувство умиления и жалости по отношению к слабому и беззащитному. Чудо входило в жизнь людей.
Теплые и трогательные истории усиливали в домах христиан праздничную атмосферу, отрывали от житейских забот, хотя бы в день Рождества напоминали о всех «труждающихся и обременных», о необходимости милости и любви. А родоначальником этого необыкновенного жанра рождественского рассказа принято считать Ч.Диккенса, в творчестве которого в 1840-х гг. впервые зазвучали основные принципы «рождественской философии»: ценность человеческой души, любовь к «человеку во грехе», детского сиротства.

«Рождественские повести» Диккенса среди его произведений выделяются особой теплотой и сердечностью.
К созданию «Рождественских повестей» Диккенс приступил уже зрелым мастером – они относятся к 40-м годам XIX века, то есть, ко второму десятилетию его творческой деятельности…

Диккенс любил рождественские праздники. Он видел в них не столько проявление религиозных чувств народа, сколько его природной доброты и жизнелюбия, незатейливого, но искреннего веселья. «Это радостные дни – дни милосердия, доброты, всепрощения, – говорит он устами одного из своих персонажей в «Рождественской песне». – Это единственные дни во всем календаре, когда люди, словно по молчаливому согласию, свободно раскрывают друг другу сердца и видят в своих ближних, – даже в неимущих и обездоленных, – таких же людей, как они сами…»

Наступление Рождества неизменно связывалось в сознании людей с ожиданием счастливых перемен. И пусть эти ожидания оказывались чаще всего иллюзорными, как иллюзорна была диккенсовская мечта о возможности единения – хотя бы в рамках рождественского праздника – богатых и бедных, о действенной помощи последним со стороны первых, писатель не уставал обращаться к людям с этой проповедью.

Диккенс воспринимал Рождество как праздник домашнего очага, поэтому он был особенно мил ему. Диккенс любил веселый открытый огонь – камина или камелька, безразлично, – вокруг которого в рождественский вечер собиралась семья, любил уют комнаты, украшенной ветками омелы или остролиста, – особенно привлекательный зимой, когда за стенами дома идет снег, бушует ветер и сгущается морозный туман. Любил он и традиционный ритуал этих праздников – веселые игры и танцы до или после ужина с обязательной индейкой и пудингом. Именно поэтому обращение к рождественской теме оказалось для Диккенса столь же естественным, сколь и продуктивным. И началось оно значительно раньше 40-х годов, когда были написаны «Рождественские повести». Точно так же и по завершении цикла «Рождественских повестей» Диккенс продолжал ежегодно публиковать рождественские рассказы в издаваемых им журналах.

Как и волшебные сказки, «Рождественские повести» Диккенса отмечены присутствием в них необычного, фантастического, чудесного. Их поэтика сродни поэтике сказок Х. К. Андерсена, с которым был лично знаком Диккенс…
«Рождественские повести» актуальны и в наши дни. Звучащий в них призыв к доброте, милосердию, взаимопониманию не может не найти живейшего отклика в наших сердцах.

«Поистине всеобъемлющее сердце Диккенса, его великолепное сочувствие людям, – вот причина того, что его произведения живы сегодня не меньше, чем в те дни... когда мы не знали лучшего!» – писал в 1912 году, в год столетнего юбилея Диккенса, известный английский писатель, автор эпопеи о Форсайтах Джон Голсуорси.

М. Воропанова, профессор кафедры зарубежной литературы КГПУ им. В.П. Астафьева

Номер: 
Месяц: 
Год: