В Сан-Франциско ещё вчера, а в Тобольске уже завтра

Окончание. Начало №№ 10-12, 2010 г., № 1-12, 2011 г., № 1-6, 2012 г.

Часть вторая

Встречи в Поднебесной
15
Подвиг аскетизма и любви

«Истинно говорю вам: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне»
(Мф. 25, 40)

Родиной владыки Иоанна была цветущая Харьковская губерния. Там, в деревне Адамовка, в дворянской семье Максимовичей, у родителей Бориса и Глафиры родился 4 июня 1896 года сын и был наречён во Святом Крещении Михаилом – в честь святого Михаила Архистратига Божиего. Издревле фамилия дворян Максимовичей славилась на всю Россию своим благочестием. Одним из самых выдающихся Максимовичей был Церковью прославленный святой, святитель Иоанн – митрополит Тобольский и всея Сибири, о котором у нас уже шла речь.
Хотя святитель Иоанн умер в начале восемнадцатого века, но дух его как бы особо почил на его праплемяннике. Юный Михаил с детских лет был особенным мальчиком. Рос болезненным и ел мало. Игрушечных солдатиков превращал в монахов, крепость – в монастырь.
Родительское имение в Голой Долине находилось в восьми верстах от Святогорского монастыря, где мальчик Михаил бывал часто. Этот дивный монастырь с афонским уставом, расположенный на лесистом берегу Северного Донца, с великолепными соборами, высокой горой Фавор, со многими пещерами, схимниками, скитами, многолюдной братией (тогда было 600 человек), оставлял сильное впечатление на «инока», можно сказать, с детства.
В 1914 году будущий владыка окончил Полтавский кадетский корпус и поступил в Харьковский императорский университет на юридический факультет. И хотя он учился хорошо, сердце его стояло далеко от мира сего. «Изучая светские науки, – говорил он впоследствии, – я всё больше углублялся в науки из наук – в изучение духовной жизни». Особенно любил жития святых. Усваивал их миропонимание, их житейскую ориентацию. Вошёл в их психологию, изучил разновидности их деятельности и подвига. Всей душой полюбил он святых, проникся их духом. Приложив все усилия, он сподобился того, что у него открылись духовные очи, и душа уязвилась жаждой – приобрести путь жизни во Христе. В то время он с пылкостью юности начал подвижничать, взяв на себя неимоверно тяжёлый подвиг столпничества, которое слилось с другими образами подвига.
В 1918 году Михаил окончил юридический факультет Харьковского университета, а в 1925 году – богословский факультет Белградского университета. В 1924 году владыка Антоний посвятил его в чтецы русской церкви Белграда, а через два года им же пострижен в Мильковском монастыре в монахи и рукоположен во иеродиаконы, причём с именем в честь его дальнего дяди святителя Иоанна Тобольского. На Введение во храм Пресвятыя Богородицы молодой инок стал иеромонахом. В эти годы он был законоучителем в Сербской государственной гимназии, а с 1929 года стал преподавателем и воспитателем духовной семинарии Охридской епархии в городе Битоле, так называемой – «Богословии Святага Иоанна Богослова». И тут впервые открылась его дивная жизнь.
Епископ Николай (Велимирович) ценил и любил молодого иеромонаха Иоанна и уже тогда не единожды говорил о нём: «Если желаете увидеть живого святого, пойдите в Битоль к отцу Иоанну». И, действительно, стало очевидным, что это был совершенно особенный человек. Он постоянно и беспрерывно молился, ежедневно служил Божественную литургию, строго постился, ел только один раз в день поздно вечером, никогда не гневался и с особенной отеческой любовью вдохновлял студентов высокими христианскими идеалами. Студенты первыми обнаружили его величайший подвиг аскетизма – никогда не ложился спать. Ночами он ходил по общежитию, осеняя спящих крестным знамением – кому поправит одеяло, кого потеплее укроет. И только иногда на рассвете, стоя на коленях перед образами, он на мгновения впадал от изнеможения в сон.
Много лет спустя он сам признавался, что со дня его иноческого пострига он не спал лёжа на постели. Такое самоумерщвление очень редко, так как крайне тягостно.
На Охридском озере в монастыре преподобного Наума находились мощи этого святого – ученика и сподвижника святых Кирилла и Мефодия. Иеромонах Иоанн очень чтил этого святого. С его иконой он ходил по больницам и читал молитвы над больными, что делал впоследствии и в Китае.
В 1934 году было решено возвести иеромонаха Иоанна во епископы. Но сам он был далёк от этого. Когда его вызвали в Белград, ему и в голову ничего подобного не приходило, как это видно из рассказа одной его знакомой по Югославии. Как-то встретившись с ним в трамвае, она спросила, по какой причине он в Белграде, на что он ответил, что приехал в город, так как по ошибке получил сообщение вместо какого-то другого иеромонаха Иоанна, которого должны были рукоположить во епископы. Когда же на другой день она опять увидела его, то он сообщил ей, что, увы, ошибка оказалась хуже, чем он ожидал, ибо именно его решили посвятить во епископы. Когда же он воспротивился, выставляя своё косноязычие, то ему коротко сказали, что и пророк Моисей имел такое же затруднение.
Посвящение состоялось 28 мая 1934 года. Владыка Иоанн был последним из сонма епископов, рукоположенных митрополитом Антонием. Исключительно высокое уважение, которое этот маститый иерарх имел к новому епископу, он выразил в письме к архиепископу Димитрию на Дальнем Востоке. Отказываясь от предложения уйти на покой в Китае, он писал:
«Друг мой, я уже настолько стар и слаб, что не могу думать ни о каком путешествии, кроме путешествия на кладбище... Но вместо себя я, как мою душу, как моё сердце, посылаю к Вам владыку епископа Иоанна. Этот маленький, слабый человек, почти ребёнок с виду, является каким-то чудом аскетической стойкости и строгости в наше время всеобщего духовного расслабления»
Владыка Иоанн назначался в Шанхайскую епархию. Если Иоанн (Максимович) – старший послал туда духовную миссию с целью – изучить эту густонаселённую страну, создать союзнические отношения между двумя великими державами и вести китайский народ к Свету Христову – и вместе с тем мечтал со временем сам возглавить миссию, то эту мечту исполнил Иоанн (Максимович) – младший.
... Весть о владыке Иоанне, что он исцеляет даже неизлечимо больных, скоро распространилась вначале по всему Шанхаю, а потом и среди огромного населения Поднебесной. К нему поехали и пошли со всех сторон, и он никому не отказывал – просить Господа о помощи страждущим, и Господь откликался на его молитву, помогал.
Но не только дар исцеления дал Господь владыке Иоанну. Были у него и другие дары, которые не могли не примечать в нём люди. Об одном даре мы уже рассказали, когда он обещал своим пасомым, что природная стихия не затронет их. И разрушительной силы тайфун обошёл остров. Но это было, так сказать, в глобальных масштабах. Были дары и другого типа – личностные.
Вот архивный материал, взятый автором данного повествования в монастыре Германа Аляскинского в США, штат Калифорния. В этом материале О. Скопиченко ярко характеризует непоколебимую веру владыки Иоанна.
«Одну женщину, по фамилии Меньшикова, укусила бешеная собака, и она заразилась бешенством. Владыке Иоанну никто не говорил об этом, но он узнал о ней, как и всегда узнавал обо всех больных – страждущих и умирающих. Поспешил к ней со Святыми Дарами. Когда причащал больную, с ней произошёл очередной припадок, и она выплюнула Святое Причастие с пеной, обильно летящей с её губ. Частица Святого Причастия не может быть выброшена. Владыка подобрал и положил себе в рот выплюнутую больной частицу Святого Причастия. «Что вы делаете, владыка! Бешенство – страшная зараза!» – закричали присутствующие. Владыка спокойно ответил: «Ничего не случится: это – Святые Дары». И действительно, ничего не случилось».
А вот история монахини Августы. Запись её имеется в архивах как Китая, так и Америки. Она как бы подсказывает людям: кто держится за праведного человека, тот держится и за Господа нашего Иисуса Христа.
«Имею преклонные годы и могу скоро умереть, поэтому не хочу унести в могилу то, что Господь открыл мне в назидание. Из-за трудностей жизни в Китае во время японской оккупации я вынуждена была отправить дочь в Италию к мужу. Тогда я была ещё мирским человеком. Муж встретил её на пароходе и привёз к своим родителям. Прожил с ней одиннадцать дней, и его командировали в Африку. Родители мужа не признавали наш брак и заявили моей дочери, чтоб она уходила из их дома. Она не знала итальянского языка. Да и было ей всего 17 лет. Писала мне отчаянные письма. Я ходила в Кафедральный собор Шанхая ежедневно и там молилась, чтоб Господь помог ей. Прошло два месяца. Жизнь дочери не улучшалась. Я очень страдала и в отчаянии дошла до того, что вера моя стала колебаться. Даже решила в церковь больше не ходить. В тот день вместо того чтобы, как обычно, побыстрее вскочить с постели и поскорее собираться на службу в храм, я долго лежала, чувствуя в себе какое-то озлобление. А как встала, сразу отправилась в гости к знакомым, чтоб у них отвести душу. Путь мой лежал мимо собора. Слышу: в храме пение... Ведь не вытерпела, зашла. Служил владыка Иоанн. Алтарь был открыт. Владыка произнёс глас: «Примите, ядите, Сие есть Тело Мое». И ... «Сия есть Кровь моя ... во оставление грехов». Опустился на колени и сделал глубокий поклон. Я увидела Чашу со Святыми Дарами непокрытой, и в это время, после слов владыки, сверху плавно начал спускаться огонь и опустился в Чашу. Форма огня была похожа на цветок тюльпана. Но гораздо большего размера. Никогда в жизни своей я не думала, что увижу действительное огнём освящение Даров. Приоткрыл мне Тайну Господь. Стыдно стало за своё малодушие».
А вот ещё одна архивная история, рассказанная Л.А. Лю.
«Я, не зная владыки, написала ему письмо, прося молитв и похлопотать об одной вдове с детьми. Кроме того, задала ему личный духовный вопрос. Ждала ответа.
Прошёл год. Владыка приехал к нам в Гонконг. Я стояла среди встречающих его. Он увидел меня в толпе и громко сказал: «Письмо от вас я получил». Потом, приблизившись ко мне, отвечал на то письмо так, будто держал его в руках и читал. Я слушала его и была уверена, что он знает обо мне абсолютно всё. Но ведь владыка меня никогда прежде не знал и не видел. Я была поражена. Вечером после службы владыка перед аналоем произносил проповедь. Я стояла рядом с моей мамой, и мы обе видели сияние, окружавшее владыку с головы до ног. Сияние это распространялось до самого аналоя – шириной сантиметров в тридцать-сорок и было настолько ярким, что затмевало собою всё, что находилось за этим сиянием. Это продолжалось довольно долго. Когда закончилась проповедь, я сказала подошедшей ко мне Н.В. Соколовой о том, что мы видели. Она подтвердила: «Многие верующие видели это необычайное явление». Муж мой, стоявший неподалеку, тоже видел сияние, окружавшее владыку».
Были чудеса и совсем другого типа, которые на первый взгляд и чудом не назовёшь.
Разве не чудо, что всего за 15 лет многие китайцы перешли в православную веру? Разве не чудо, что вскоре по прибытии в Шанхай он ликвидировал долго длившийся раскол православной общины, восстановив церковное единство? Сразу же установил связи с сербами, греками и украинцами и занялся построением огромного собора в честь иконы Богоматери «Споручница грешных», который был закончен вместе с трёхэтажным приходским домом с колокольней. При нём духовное образование в Китае проникло не только в русские, но и в китайские школы, а сам он взял за правило – присутствовать в них при устных экзаменах по катехизису. При его усердном содействии по всему Китаю были возведены православные храмы, и службы в них велись не только на русском, но и на китайском языке. Последним владыка Иоанн овладел в совершенстве. За несколько месяцев под руководством владыки был построен русский госпиталь, детский приют, в котором нашли свой дом около четырёх тысяч человек, по всему Китаю появились дома для престарелых. Создал коммерческое училище для переподготовки и трудоустройства беднейшей части эмигрантского населения. Его детище – женская православная гимназия, которая позволила русским девушкам из беднейших семей избежать публичных домов. Организовал столовые для бедноты... и многое, многое другое. Разве не чудо – так развернуться в чужой стране, без средств, без необходимых специалистов, без связей...
Но самое поразительное было в нём то, что принимая такое живое и деятельное участие в столь многих светских делах, он был абсолютно чужд миру. Его «странные выходки» казались странными только тем, кто отстранил себя и был чужд миру Божиих святых Православной Восточной Церкви, ведущих беспощадную невидимую брань с князем мира сего.

16
Все суточные богослужения владыка Иоанн совершал ничего не пропуская, так что случалось, что на повечерии по пять и более канонов вычитывалось, дабы почтить всех святых в этот день поминаемых. После Литургии оставался в алтаре по 3 или 4 часа. Однажды смущённо заметил: «Как трудно оторваться от молитвы и перейти к земному». Он обладал прозорливостью и, как книгу, читал мысли человека. А какой дар молитвы послал ему Господь, вы, уважаемый читатель, представляете из описанных случаев обращения владыки к Богу.
В. Рейер (полное имя автору неизвестно), близко знавший владыку и писавший о нём, восклицал: «Был ли он «... восхищён в Рай, ...и слышал ли неизречённые слова, которых человеку нельзя пересказать» (2 Кор. 12, 4), мы не знаем, но своими поучениями он засвидетельствовал, что Господь приоткрывал ему завесу Своего Царства».
В 1951 году владыка был назначен Святейшим Синодом Русской Православной Церкви Зарубежом возглавлять Западно-Европейскую епархию. Он постоянно разъезжал по всей Европе; служил Божественную литургию на французском языке, на голландском, как раньше служил на греческом и китайском, а позднее – на английском. О нём писали из Парижа: «Он живёт уже вне нашей плоскости».
В ответ на настойчивую просьбу тысяч русских прихожан в Сан-Франциско, фактически его бывшей Шанхайской паствы, Святейший Синод назначил архиепископа Иоанна на Сан-Францисскую кафедру.
В вечно туманный град Дальнего Запада прибыл владыка на свою последнюю кафедру осенью 1962 года.
Много было поучительного и назидательного для православного мира в жизни владыки Иоанна и после Китая. Но там уже другие люди, другие обстоятельства и ситуации, а потому – другая тема.
В Сан-Франциско жила одна благочестивая женщина. Владыка знал её 12 лет. И часто навещал для духовной беседы. В мае 1966 года он, по обычаю, зашёл навестить её. «Я скоро умру, – сказал ей. – В конце июня (нового стиля владыка не признавал). И уточнил: «Умру не в Сан-Франциско, а в Сиэтле. Туда приеду и там умру...»
Сопровождая чудотворную икону Богоматери Курско-Коренную, владыка Иоанн 19 июня старого стиля 1966 года прибыл в Сиэтл. Отслужив в тамошнем Свято-Николаевском соборе Божественную литургию, по обычаю, оставался ещё три часа в алтаре – молился. Затем, навестив с чудотворной иконой кладбище своих духовных детей, проследовал в комнату дома, где останавливался на втором этаже. Только вошёл – послышался грохот. Прибежавший епископ Нектарий и сослужившие ему увидели, что владыка уже отходит. Его посадили в кресло, и он перед чудотворной иконой Богоматери Курско-Коренной, подобно своему святому родственнику, Святителю Иоанну Тобольскому, предал душу Богу сидя, не лёжа, уснул для этого мира. Прекратился его необыкновенный подвиг сверхъестественной тяжести – лишения себя отдыха и сна, этой – столь естественной и законной потребности всякого человеческого организма. Его положили в находящуюся там кровать – блаженное ложе, давшее, наконец, ему, после сорокалетнего воздержания, покой и сон.
В предисловии к первому жизнеописанию владыки Иоанна епископ Иаков Гаагский писал: «У меня не стало больше духовного отца, и я больше никогда другого такого не найду, кто бы мог глубокой ночью позвонить мне из другого города и сказать: «Ложись теперь спать. То, о чём ты просишь у Бога, угодно Ему».
Многим владыка являлся во сне: иным в ослепительном сиянии, другим – с таинственным вещанием. Но самое поразительное его явление, имеющее, пожалуй, церковное значение, было многолетней начальнице Свято-Тихоновского детского приюта М.А. Шахматовой. То ли во сне, то ли наяву, она точно сказать не может, но очень явственно видела его. Владыка помазал её елеем и два раза произнёс: «Скажи народу, хотя я и умер, но я жив». Шахматова с большим волнением сразу же записала его слова, сказанные так внушительно и твёрдо.
Возле усыпальницы владыки Иоанна начались знамения милости Божией, как бы некоего общения с самим владыкой. Известный в Православии американский просветитель иеромонах Серафим (Роуз) со своими сподвижниками записывал эти знамения, проверяя их тщательно, и ведя переписку. Более ста свидетельств чудес, составляющих целую книгу помощи из загробного мира, было оглашено в прессе.
В настоящее время рака со Святыми мощами владыки находится в Сан-Франциско, в величественном храме – в честь иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость», который сам же владыка и строил. Победоносно сияют золотые православные кресты над тем собором. Весть о праведной жизни владыки Иоанна разнеслась по всем народам земли. И собор этот великолепный стал известен современному православному миру – как хранитель мощей святого наших дней.
В современном мире, окутанном мраком, нам, грешным, явлен был воистину Христа ради юродивый, оставшийся таковым и в епископском сане.
Прославление святого угодника Божьего – Иоанна (Максимовича) Шанхайского состоялось в Сан-Франциско 19 июня / 2 июля 1994 года.
* * *
Господь сподобил меня – автора этого повествования не единожды побывать возле раки с мощами святителя Иоанна Шанхайского и Сан-Францисского, молиться и вслух читать акафист этому святому. А потом, надолго приложившись через стекло к открытым его рукам, лежащим на архиерейском облачении, творить молитвы. Наверное, всякий верующий испытывает волнение, прикладываясь к раке любого святого.
Пока я жил в США, меня часто тянуло к непривычно открытым рукам Иоанна (Максимовича) Шанхайского и Сан-Францисского. Это было желание какое-то детское. То самое, когда оно отбрасывает всё нажитое и возвращает в детство, в котором ребёнок неосознанно тянется поцеловать руки любящих его родителей или родных деда с бабушкой.
Это ощущение детства и необыкновенной радости я высказал американскому священнику отцу Владимиру. Он выслушал с явным пониманием, слегка кивая, а потом сказал: «При жизни Святителя Иоанна я бесконечное число раз целовал его руку. Ведь он был моим духовным отцом. Только теперь, за далью лет я понимаю, какое это великое счастье – окормляться у такого духовника».
Однажды, когда я приложился к мощам святого Иоанна (Максимовича) Шанхайского и Сан-Францисского, мне пришла мысль– побывать на могиле его духовного чада, известного в православном мире просветителя – иеромонаха Серафима (Роуза). После этого я уже ни о чём другом не мог думать, пока не отправился в дальний путь. Могила о. Серафима (Роуза) находится в монастыре Германа Аляскинского, на севере Соединённых Штатов. Около восьмисот километров от Сан-Франциско. Строил монастырь о. Серафим (Роуз) со своими подвижниками по благословению тогда уже усопшего владыки Иоанна (Максимовича) Шанхайского, который являлся в видениях о. Серафиму (Роузу). В этом монастыре я, неся послушания, провёл незабываемо счастливые дни. Там я узнал о иеромонахе Серафиме (Роузе) больше, чем в книгах о нём. А потому он стал для меня так же близок, как и святой Иоанн (Максимович).
...Через год проживания в Америке я настроился на возвращение в свою многострадальную, но вечно любимую Богом Россию. С печальным чувством прислуживал я в последний раз в алтаре отцу Владимиру. Кстати, надо сказать, отец Владимир – сподвижник о. Серафима (Роуза). Помогал ему строить монастырь на горе. Собирался туда в иноки, но его благословили на семейный путь. Жаль мне было расставаться с ним. Я почти по-приятельски сблизился с этим замечательным американским священником русского происхождения.
Отец Владимир – настоятель церкви Покрова Пресвятой Богородицы в Пало Алта на Рос-стрит. Это пригород Сан-Франциско. Его храм – один из немногих православных американских храмов зарубежом, где службы ведутся не на английском языке, а как в России, на старославянском. Среди прихожан есть потомки известных людей царской России, прославивших нашу Отчизну. Дети отца Владимира и дети диакона принимают активное участие в церковных послушаниях и в службах. Среди них дочь отца Владимира – солистка Сан-Францисской оперы. Она поёт и у отца своего в церковном хоре. Матушка отца Владимира – также певчая на хорах вместе с дочерью.
...В последний раз стоял я в Сан-Франциско у величественного собора «Всех скорбящих Радость», построенного под окормлением святителя Иоанна (Максимовича). За стеной собора рака с его святыми мощами. Оранжевое солнце, опускающееся за далёкую гладь Тихого океана, ярко желтит белые стены собора... А в России, наоборот, солнце в это время только всходит из-за далёкого горизонта Западно-Сибирской низменности и желтит белые стены другого величественного собора, за которыми покоятся мощи тоже Иоанна (Максимовича), но только Тобольского. Получается интересный момент: в Сан-Франциско день Господень завершается, а в Тобольске, наоборот, грядущий день только начинает сиять. То есть, в Сан-Франциско ещё вчера, а в Тобольске уже завтра. Словно солнечная эстафета передалась от одного Максимовича к другому Максимовичу, объединяя не только этих двух святых, но и два города – российский и американский, находящиеся на противоположных сторонах земного шара.

Номер: 
Месяц: 
Год: