Иконография Страшного Суда

Иконография Страшного суда – одна из замечательных страниц истории церковного искусства, не только и не столько по сложности сюжета, но по тому глубокому воздействию на душу готовящегося вступить на поприще Святой Четыредесятницы христианина: «Приидите, услышите, царие и князи, раби и свободни, грешницы и праведницы, богати и нищи; яко грядет Судия, хотяй судити всей вселенней. И кто претерпит пред лицем Его, егда ангели предстанут обличающе деяния, помышления и мысли, яже в нощи и во дни? О каковый час тогда! Но прежде даже не приспеет кончина, потщися зовущи, душе; Боже, обратив спаси мя, яко Един благоутробен».
Стихира на хвалитех Недели мясопустной

Апостол Павел писал: человекам положено однажды умереть, а потом суд (Евр. 9:27). В своей заботе о спасении каждого Церковь и предлагает воспоминания об этом суде, чтобы спасти по крайней мере некоторых (1 Кор. 9:22).
Напоминая о Страшном суде, святая Церковь зовет каждого к покаянию, при этом указывая и на истинный смысл надежды на милосердие Божие: Господь милосерд, но при этом Он праведный Судия, имеющий воздать каждому по делам его (Откр. 22:12). Поэтому не следует заблуждаться относительно ответственности за свое нравственное состояние и злоупотреблять долготерпением Божиим.
Истоки изображения Страшного суда восходят к IV в., к фресковой живописи катакомб. Первоначально Суд Божий был представлен в сюжетах отделения овец от козлищ и притчи о десяти девах. В V–VI вв. появляются отдельные части картины самого Страшного суда, а к VIII в. в Византии появляется законченная композиция.
Позднее Страшный суд утвердился в системе стенных росписей как византийских, так и русских храмов, был распространен также и на Западе.
В разработанном виде иконография Страшного cуда основывается на текстах Евангелия, Апокалипсиса, а также святоотеческих творений: Слова Ефрема Сирина, Слова Палладия Мниха, Жития Василия Нового и других произведений византийской и древнерусской литературы; позднее в иконографических деталях можно усмотреть и тексты народных духовных стихов. В Страшном cуде изображаются картины конца мира, последнего суда над всем человечеством, воскресения мертвых, сцены адских мучений нераскаянных грешников и райского блаженства праведников.
На Руси композиции Страшного cуда появляются очень рано, вскоре после ее Крещения. Это можно объяснить тем, что изображения Страшного cуда были действенным средством убеждения язычников обратиться в веру Христову. Не случайно греческий проповедник в известном эпизоде выбора веры из жития святого равноапостольного князя Владимира развертывает перед князем впечатляющую картину Страшного cуда.
Необходимо отметить важную особенность изображений Страшного cуда: они создаются не для того, чтобы запугать человека, но призваны заставить задуматься его над своими грехами; не отчаиваться, не терять надежды, но положить начало покаяния.
Проповедь Спасителя о спасении началась словами: покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное (Мф. 4:17). Покаяние как непременное условие достижения Царства Божия – одно из основополагающих положений христианского вероучения. Преподобный Симеон Новый Богослов так говорит о покаянии: «Бегите покаянием по пути заповедей… бегите, бегите, ищите, стучите, чтобы открылись вам врата Царства Небесного и вы были внутри его».
Для Православной Церкви рубежа XI–XII вв., в том числе и на Руси, вопрос о покаянии – не отвлеченная богословская проблема, а живая практика духовной жизни. Слова святителя Илариона Киевского, преподобного Феодосия Печерского, наконец, покаянный канон святителя Кирилла Туровского – несомненное тому подтверждение. В покаянии видят основу жизни составители «Повести временных лет»: «Аще ли покаявшеся будем, в нем же ны Бог велит житии. Глаголет бо пророк нам: обратитеся ко Мне всем сердцем вашим, постом и плачем. Да аще сице сотворим, всех грех прощении будем».
В центре композиции изображается Христос – Судия мира. Ему предстоят Богоматерь и св. Иоанн Предтеча – ходатаи за род человеческий. У их ног Адам и Ева – первые люди на земле. По сторонам этой центральной группы сидят апостолы (по шести с каждой стороны) с открытыми книгами в руках. За апостолами ангелы, стражи Небесные. С четырьмя великими архангелами – Михаилом, Гавриилом, Рафаилом и Уриилом, которые впервые упоминаются вместе в апокрифической «Книге Еноха», часто связывается эсхатологическая тематика. Они должны трубным гласом воззвать всех мертвых на Страшный Суд, и они же ограждают Церковь и каждого верующего от сил тьмытра. Под апостолами изображены идущие на Суд народы. Справа от Христа – праведники, слева – грешники.
Вверху часто изображается Бог Саваоф, ангелы света, низвергающие с Небес ангелов тьмы (бесов) и как символ конца мира всегда изображается небо в виде свитка, свиваемого ангелами. Ниже Христа, Судии мира, пишется уготованный престол. На нем одежда Христа, Крест, орудия страстей, и раскрытая «Книга бытия», в которой, по свидетельству предания, записаны все слова и дела людей: «Книги разгнутся, явлена будут деяния человеком» (Стихира на «Господи, воззвах» Недели мясопустной); «Егда поставятся престоли и отверзутся книги, и Бог на суде сядет, о кий страх тогда ангелом предстоящим в страсе и реце огненней влекущей!» (Там же, Слава).
Еще ниже бывают представлены: большая кисть руки, держащая младенцев, что означает «праведные души в руце Божией», и здесь же, неподалеку, «мера дел человеческих». Около весов происходит борьба ангелов с бесами за душу человека, которая часто присутствует тут же в виде фигурки обнаженного юноши.
Земля представляется в виде темного круга, обычно неправильной формы,с поднимающимися из нее фигурами людей – воскресших из мертвых. Звери, птицы и пресмыкающиеся, выплевывают тех, кого они пожрали.
В море, окружающем землю, плавают рыбы. Они, так же как и звери на земле, отдают воскресших на Суд Божий. В сцене «Видение пророка Даниила» ангел показывает пророку Даниилу четырех зверей. Эти звери символизируют «погибельные царства» (царства, которым предстоит погибнуть) – Вавилонское, Македонское, Персидское и Римское, или антихристово. Первое представляется в образе медведя, второе – в образе грифона, третье – в образе льва, четвертое – в образе рогатого зверя. Иногда писались еще и другие звери, имеющие аллегорическое значение. Среди последних особенно интересны зайцы, которые, по широко распространенному на Руси представлению, воплощенному в стихах о «Голубиной книге», являлись аллегорическими образами правды (белый заяц) и «кривды» (серый заяц).
Особенно большое внимание уделяется в сценах Страшного суда образам ада. Ад изображается в виде «геенны огненной», со страшным зверем, на котором сидит сатана – господин ада, с душой Иуды в руках. В огне горят грешники, мучимые диаволами. В особых клеймах показаны грешники, подвергаемые различным мучениям. Из огненной пасти адского зверя вверх, к ногам Адама, поднимается длинный извивающийся змей, олицетворяющий грех. Иногда вместо змея изображается огненная река.
Начиная с XIII в., а в некоторых случаях и ранее (мозаика Торчелло), персонажи мира грешников, увлекаемые огненным потоком, конкретизируются: это представители различных социальных групп (знать, лица в императорских коронах, варвары, монахи и даже архиереи и др.)
В византийском искусстве к XI–XII вв. сложилась устойчивая иконография князя тьмы, – сатаны, как одного из главных персонажей «Страшного Суда», олицетворяющего ад: фронтальное изображение страшного обликом полуобнаженного старца с всклокоченными седыми волосами и бородой, восседающего на морском чудище, представленном либо на фоне морских глубин, либо, чаще – в огненном озере (геенне). При этом, как правило, старец держит на коленях небольшую фигурку Иуды.
Рай бывает представлен несколькими сюжетами. Сюда относятся «Лоно Авраамово» – праотцы Авраам, Исаак и Иаков с душами праведников, сидящие среди райских деревьев; изображение на фоне деревьев Богоматери на престоле с двумя ангелами и благоразумным разбойником по сторонам; изображение ворот рая, к которым подходят праведники, возглавляемые апостолом Петром с ключами от рая в руке. Рай в образе священного града – Горнего Иерусалима с блаженствующими в нем праведниками, пишется почти всегда вверху. Под Горним Иерусалимом часто встречается изображение летящих в рай схимников.
Вверху, между сценами рая и ада, изображается прикованный к столбу «милостивый блудник», который «ради милостыни избавлен вечных мук, а ради блуда лишен Царства Небесного».
Сцены наказания грешников в ранней иконографии Страшного Суда не содержат изображений индивидуальных наказаний (за принадлежность к иноверцам, еретические учения, за неугодную Богу профессию или по каждому конкретному виду преступлений). Позднее, например, во фресках псковского Снетогорского монастыря 1313 г., все грешники и виды грехов поименованы. В храме Спаса на Нередице имеются надписания видов наказаний: «Тьма кромешная», «Мраз», «Червь неусыпающий», «Смола», «Иней». Типы мучений бывают представлены по сторонам от князя тьмы, в виде обвитых змеями обнаженных грешников; это восходит к самым ранним из известных изображений адских мук.
Протоиерей Николай Погребняк
www.mepar.ru

Номер: 
Месяц: 
Год: