РПЦ и РПЦЗ — преодоление отчуждения

На сегодняшний день достигнута договоренность об объединении Русской Православной Церкви, разделившейся на две части в 20-е годы прошлого века. Предполагается, что Русская Православная Церковь заграницей получит автономный статус в составе Русской Православной Церкви. Это означает, что «зарубежники» будут самостоятельно избирать главу своей Церкви и распоряжаться собственностью, но РПЦЗ будет находиться в каноническом единстве с Московской Патриархией. Как проходит процесс объединения Церквей? Какие обстоятельства объединения требуют особенного обсуждения и разрешения? Ответы на эти и другие вопросы прозвучали в ходе онлайн-конференции, гостями которой были протоиерей Максим Козлов, настоятель храма святой мученицы Татианы при МГУ, преподаватель МДАиС, заместитель председателя Учебного комитета РПЦ, и Алексей Светозарский, эксперт по истории Православной Церкви, преподаватель МДАиС и Сретенской духовной семинарии, заместитель председателя Учебного комитета РПЦ.

— Какое значение имеет объединение РПЦ и РПЦЗ для простых верующих?
Протоиерей Максим Козлов: Объединение для простых верующих имеет такое же значение, как если бы Монтекки и Капулетти подружились, забыли все бывшие обиды, вместе помолились на гробе Ромео и Джульетты и навсегда осудили институт кровной мести. Какой бы далекой ни казалась эта аналогия, но преодолено ничуть не меньшее средостение. Лучше сейчас не вспоминать тех слов, которые с обеих сторон были сказаны за эти десятилетия. И то, что две части Русской Церкви готовы оставить все взаимные обиды позади, есть подлинное чудо Божие.
— Скажите, пожалуйста, а не приведет ли это объединение к созданию ветви в РПЦЗ ярых противников объединения, которые внесут еще большую смуту в умы зарубежных прихожан?
Алексей Светозарский: Полагаю, что группа противников объединения, численно незначительная, уже оформилась. Возможно, она окажет некоторое влияние на зарубежную паству. Но не будем забывать о том, что их положение будет определяться неприятием соборного решения, которое обязательно для всех членов Церкви. А это неприятие не оставляет шансов для канонически законного устроения церковной жизни. Можно предположить, что противники объединения будут искать контакты с разного рода раскольническими течениями вроде греческих старостильников.
— В чем, собственно, заключаются противоречия, которые разделяли Церкви столько лет?
Алексей Светозарский: Разделение не было вызвано вопросами вероучительного характера, а диктовалось по преимуществу внешними и отчасти политическими причинами.
Протоиерей Максим Козлов: Мы разнились в отношении к прошлому России, к путям выживания Церкви в условиях тоталитарного режима, в отношениях с неправославным христианским миром. Еще раз повторим, что на сегодня в главном понимание по всем этим проблемам достигнуто.
— Один из вопросов, который адресовали иерархи РПЦЗ к РПЦ, связан с участием РПЦ во Всемирном Совете Церквей. Насколько взгляды иерархов РПЦ и РПЦЗ различаются по этому вопросу? Имеет ли смысл Русской Православной Церкви участвовать в деятельности этого института, если полемика по богословским вопросом зашла в тупик в связи с разным пониманием сторон не только отдельных положений богословия, но и с разным смыслом, вкладываемым в одни и те же слова? Об этом свидетельствовали и сами участники диалога со стороны РПЦ.
Протоиерей Максим Козлов: Действительно, отношение к экуменическому движению в последние десятилетия весьма разнилось в отечестве и в Православной Церкви за рубежом. Если еще до 60-х годов XX века РПЦЗ также достаточно тесно сотрудничала с экуменическими организациями, в частности, ее представители участвовали во II Ватиканском Соборе, также как и наблюдатели от нашей Церкви, то со второй половины 60-х годов позиция РПЦЗ по отношению к экуменизму становилась все более критической вплоть до разрыва со всеми теми Поместными Православными Церквями, которые в деятельности ВСЦ участвовали. В то же время наша Церковь, вступив в ВСЦ в 1961 году, стремилась использовать этот институт межконфессионального общения и для свидетельства о православии нашим протестанстским братьям, и для сохранения и поддержания церковной жизни, монашеского делания, богословской науки на территории СССР. Известно, что часто, именно благодаря присутствию иностранных делегаций, удавалось сохранить те или иные богословские школы, монастыри и приходы от закрытия властями. Следует указать, что идеализации ВСЦ и других межконфессиональных институций в нашей Церкви никогда не было. С начала 70-х и до конца 90-х годов XX века на самом высоком иерархическом уровне те или иные стороны деятельности ВСЦ неоднократно подвергались критике с позиций православного богословия и церковного права. Сегодня вопрос о необходимости и мере участия РПЦ в экуменическом движении остается открытым. И священнослужители и богословы русского зарубежья полноправно смогут принять участие в его окончательном решении.
— Какую деятельность на территории России вела РПЦЗ за годы своего существования? Ведь, безусловно, такая деятельность имела место.
Алексей Светозарский: В советское время при острой нехватке религиозной литературы в стране, благодаря представителям РПЦЗ, мы имели пусть очень ограниченную, но все же возможность получать таковую, приобщаясь к евангельскому знанию, творениям святых отцов, трудам русских богословов и проповедников. Несомненно, такого рода деятельность вызывает чувство глубокой благодарности. В первые постсоветские годы и даже несколько раньше тогдашнее священноначалие РПЦЗ начало создавать параллельные церковные структуры на канонической территории РПЦ. Сегодня, и это следует с удовлетворением отметить, сами представители РПЦЗ на своем Соборе осудили эту деятельность, признав ее ошибочной. В годы Великой Отечественной войны некоторые представители РПЦЗ пытались развернуть миссионерскую деятельность на временно оккупированных немцами территориях. Но нацистское руководство всячески препятствовало этому и пресекало подобные попытки, опасаясь возрастающего влияния Церкви. Кроме того, традиционная патриотическая ориентация РПЦЗ вызывала особые опасения со стороны идеологов германского рейха.
— Когда началась активная фаза процесса объединения? Нынешний Собор – это ведь уже следствие определенных переговорных процессов.
Алексей Светозарский: Отправной точкой процесса объединения послужили торжества, посвященные 1000-летию Крещения Руси, в которых приняли участие некоторые клирики и миряне из РПЦЗ. Речь идет о тех торжествах, которые проходили в СССР. Процесс же объединения вошел в активную стадию после визита Президента Российской Федерации В. В. Путина в США в 2003 году и его встречи с иерархами РПЦЗ. Несомненно, активная фаза процесса объединения была подготовлена контактами представителей РПЦ и РПЦЗ, в частности церковно-научными конференциями, посвященными истории Русской Церкви советского периода. Это было очень правильно, так как причины разделения коренятся именно в исторических обстоятельствах означенного периода.
— Какие вопросы, касающиеся воссоединения Церквей, чаще всего задают Ваши прихожане?
Протоиерей Максим Козлов: Вопрос, по сути дела, один: когда же, наконец, произойдет это воссоединение? Когда, наконец, мы сможем вместе причащаться, когда сможем вместе служить, когда совместная молитва станет возможно не только как частная инициатива, но как общецерковное дело?
— Очень много говорят о расколе русского общества, как следствии раскола двух Церквей. Правомочно ли это? Ведь у нас, да и в других странах, Церковь отделена от государства.
Протоиерей Максим Козлов: Мне представляется, что разделение русского православия на две ветви было главным на сегодня неизжитым последствием Гражданской войны — одного из самых трагических событий русской истории XX века, когда в течение долгих десятилетий единая русская нация претерпела братоубийственную коллизию и трагедию многомиллионной миграции. Именно объединение русского православия будет означать, что Гражданская война закончилась. И когда мы будем говорить: «Россия, русский народ, Русская Церковь», мы будем иметь в виду одни и те же понятия. Так что это вопрос не в плоскости светскости современного Российского государства, а в плоскости нашей общей истории.
— Почему именно сейчас решается вопрос об объединении РПЦ и РПЦЗ? Какой главный движущий фактор?
Алексей Светозарский: Прежде всего потому, что исчезли препятствия, продиктованные политическими причинами, разделявшие нас в течение почти 80 лет. Главным движущим фактором объединения является, на мой взгляд, естественное для православных христиан стремление к церковному единству, заповеданное Самим Спасителем. Кроме того, это естественное стремление людей русской традиции как в отечестве, так и в зарубежье.
— Какие главные доводы противников объединения?
Протоиерей Максим Козлов: Главные аргументы противников объединения, проживающих за границей, в последние годы были сняты. Они касались, прежде всего, прославления новомучеников, которое состоялось на Юбилейном Архиерейском Соборе 2000 года, и отношений с советским государством. Последняя проблема была урегулирована принятием «Основ социальной концепции РПЦ» на том же Соборе. В ней говорится о принципиальной возможности неподчинения Церкви государству, когда государство выдвигает требования, противоречащие евангельскому нравственному закону. Третье возражение относилось к экуменической деятельности Московской Патриархии. Острота возражений в значительной мере снята документом того же Собора 2000 года «Принципы отношения РПЦ к инославию» и выраженной готовности продолжить дискуссию о необходимости и мере участия Православной Церкви во Всемирном Совете Церквей.
Так что на сегодня главным опасением наших зарубежных оппонентов остается страх перед некоей неискренностью побуждений Московской Патриархии, перед тем, что, дескать, реально мы руководствуемся в процессе воссоединения нецерковными мотивами. Но, как правило, эти возражения выдвигают те клирики и миряне зарубежья, которые и в последние годы в России не бывали, и с реальной церковной жизнью нашей не знакомы. Значимой оппозиции внутри РПЦ МП к процессу объединения не было и нет. Скорее можно говорить только об отдельных личностях, либо стоящих на крайне леволиберальных позициях и потому отталкивающихся от РПЦЗ как от консервативного института, либо о крайних апологетах линии митрополита Сергия, которым всякий компромисс с его оппонентами, всякий отход от его тезисов видится неприемлемым. В заключение подчеркну: главное, что мы сейчас наблюдаем, это удивительное стремление поверить друг другу, поверить, что с двух сторон мы хотим прежде всего церковного единства, церковной правды, а не выгод и преимуществ.
— Хотелось бы поподробнее узнать о катакомбной Церкви, которая действовала на территории России, была ли подобная Церковь за рубежом?
Алексей Светозарский: Изначально под понятием катакомбной Церкви подразумевался способ существования православных общин в России в условиях давления со стороны безбожного режима. В данном контексте «катакомбные» – это общины, действовавшие в условиях подполья. К ним относились и общины, признававшие юрисдикцию Московской Патриархии. В послевоенный период катакомбной Церковью стали называть себя представители различных течений, не имеющие частого общения друг с другом и друг друга не признающие, но имеющие общую позицию по отношению к РПЦ. Естественно, в условиях зарубежья в существовании катакомбной Церкви никакой необходимости не было. Правда, часть «катакомбных» общин заявляла о том, что признает юрисдикцию РПЦЗ. Вообще история катакомбных движений в поздний советский период крайне запутана и требует прояснения.
— Что вкладывается в часто употребляемое в рамках данной темы понятие «евхаристическое общение»?
Протоиерей Максим Козлов: Переводя на разговорный язык выражение «евхаристическое общение», скажем, что оно означает возможность не просто заходить друг к другу в храм, не просто приложиться к иконе, а вместе участвовать в таинстве причастия, подходить к чаше тела и крови Христовых. Для духовенства же – это возможность совместного совершения главного православного богослужения – Божественной литургии.
— Воссоединение Церквей, когда одна из них объединятся с другой на основе самостоятельности, – это нечто новое или это уже опробованная практика, как, например, с единой Поместной Русской Церковью на Украине?
Протоиерей Максим Козлов: Статус РПЦЗ как части в единой Русской Церкви в чем-то будет похож на статус Украинской Православной Церкви Московского Патриархата. Имеется в виду глубокая внутренняя автономия и невмешательство в повседневную церковную жизнь со стороны руководящих органов РПЦ МП. С другой стороны, в ней будут особенности, при этом особенности беспрецедентные, происходящие из того, что приходы РПЦЗ расположены во многих странах мира на пяти континентах и существуют на сегодня параллельно нашим приходам. Соответственно, характер взаимодействия и сотрудничества, пути объединения придется находить совершенно заново. Аналогов нет в новейшей истории Православной Церкви, не только русской, но и во вселенском масштабе. Невозможно сейчас оговорить все детали этого взаимодействия. Но принципиально важно, чтобы обе стороны декларировали добрую волю и решительность в нахождении взаимопонимания.
— Насколько период правления митрополита Сергия был препятствием к воссоединению РПЦ МП и Русской Зарубежной Церкви?
Алексей Светозарский: Полагаю, здесь следует несколько скорректировать сам вопрос, поскольку период правления как раз и является отправной точкой процесса разделения, и мне кажется, что характеризовать этот период следует с точки зрения тех политических реалий, которые существовали тогда и не относить это всецело к личности патриарха Сергия. К личности патриарха Сергия наши зарубежные иерархи относились с уважением, но не принимали его политической или церковно-политической позиции. Если более конкретно, с большим уважением к митрополиту Сергию в публичной печати отзывался митрополит Антоний (Храповицкий), первый иерарх РПЦЗ.
Протоиерей Максим Козлов: Если формулировать вышесказанное одной фразой, мы не согласимся со знаком равенства, который долгое время в Зарубежной Церкви хотели ставить между понятиями «сергианство» и «сервилизм». Масштабы личности и в каком-то смысле масштабы трагедии патриарха Сергия бесконечно превосходят логику приспособленцев к существовавшим тоталитарным режимам. Причем важно указать, что эти приспособленцы были как на территории СССР, так и на территории национал-социалистической Германии и на территории нынешних демократических США.
— Повлечет ли объединение отказ РПЦ от либерализма и возвращение к большей традиционности в православии?
Протоиерей Максим Козлов: Безусловно, воссоединение двух ветвей РПЦ послужит укреплению позиции тех клириков, мирян, богословов, которые отстаивают традиционные пути развития православия. Очень важно, что с вхождением РПЦЗ в единство русского православия у нас наконец укрепится настоящий церковный консерватизм, который не будет сводим к митингам по поводу ИНН, к идее канонизации Ивана Грозного, к другим либо маргинальным, либо противопоставляющим себя священноначалию начинаниям. И это наличие реальных консерваторов, реального правого крыла в РПЦ, несомненно послужит на благо всего русского православия.
23 мая 2006 г., Москва
“РИА НОВОСТИ”

Номер: 
Месяц: 
Год: